Всё могло быть нормально и чинно – талон, троллейбус,
А не ехать в багажнике в лес, поджимая хвост.
Я отстала от поезда после того, как шпалы
Тебе врезались в голову сотней гнилых заноз.
Не спеши, паровоз, если знаешь своих диверсантов,
Что сидят, как фазаны под радугой, клюв приоткрыв.
Я давно поняла, что смотреть себе под ноги – лучше,
Чем цепляться за скользкую вежливость глупых перил.
Ты вернёшься домой, как явление чьё-то кому-то,
Как картина «Не ждали», двуногий смешной паровоз.
Ты гудишь и дымишься, топчась на безлюдном вокзале,
Ну а я предъявляю билет и обрубленный хвост

Не падать в грязь лицом,
Туда же падать духом,
И пожелав тебе
Ни Пятачка ни Пуха,
Отправиться туда,
Куда глаза не смотрят,
Где музыка всегда
В процессе перемотки.
И уши навострив
Подобно Чебурашке,
Искать вчерашний день
В общественной параше.
Всё просто «заебись»
От слова «заебаться».
Так предают друзей
Без лишних мотиваций.
Так падают лицом
На колышки забора.
Всё будет хорошо,
Да только вот нескоро.

С каждым днём мне становится легче дышать и сложнее смеяться
Я смотрю на тебя, понимая значение слов «Хуй проссыш»
Ты мне кажешься то пидорасом, то старобрядцем
А ещё, как ни странно, ты очень похож на камыш
Тот, который домой не приносят, чтоб не было горя
Чтобы всё как положено, в частности – в 10 отбой.
Но когда тебя нет, то мне кажется – череп раскроен
И над выкройкой эдакой возится храбрый портной
Что пошьёшь, что пожнёшь, что посеешь – не так уж и важно,
Если руки из задницы. Боже – а ноги откуда?!
Я узнаю тебя по походке и сорванной башне –
От любви, от балды, от винта, от верблюда

Моё второе дыхание — Это первое впечатление о тебе.

Не мешай, лишай, мне красить волосы, —
Говорила кошка перед зеркалом. –
Чёрный цвет надолго им запомнится,
Никуда они теперь не денутся
От удачи, что несу на хвостике,
Пробегая между проходящими.
Повезёт – и ваше место в кузове,
И конечно будет вас подташнивать
От бензинового вкуса дикой скорости,
От сожжённых шкур с кошачьих плечиков.
Нам не стать царевнами и принцами,
Но зато отведать человечины
Будет не во вред, лишь только сможем мы
Не вилять хвостом, когда заплачете,
И не падать в снег, чтоб чёрный цвет
Никогда не смог испачкать вас.

Никогда не помиримся,
Даже на карте мира,
Даже в картонной коробке
Из-под твоих ботинок,
Даже в бумажной коробке
Из-под моих снарядов
Было тебе и «на хуй!»,
Будет тебе и «рядом!».

И раскинулось перед ним кладбище скатертью-самобранкой
И текло по усам, и заглядывало в рот дарёными глазками
И махало то правым, то левым рукавом
И вылетали оттуда синицы
И хватали за руки журавли
И поворачивались к небу передом,
к лесу задом
И задыхались вороны под своими монашескими рясами
И от солёного солнца хотелось пить.
Пока луна копает лунки,
Бегай по земле в сапогах-скороходах
Слизывай молоко с Млечного Пути
Чтобы не отыскать дорогу домой

В печи покраснели щёки
Отважных твоих приятелей,
Уснув на подушке жёсткой,
Они покрывались пятнами.
Колючей оградой кости,
Медовое солнце в погребе,
А мне не настолько сладко,
Чтоб ночью приснилась оттепель.
А мне не настолько плохо,
Чтоб воском закапать палубу.
Но ежели птицы намокли,
Небо играет, стало быть.

Приехало счастье
На швейной машинке,
Неслось во всю прыть,
Чтоб успеть на обжинки.
Обжились неплохо:
И стол, и под стулом,
И младший сынок –
То, что надо, — придурок,
И дочка-красавица
Шьёт себе саван,
Иглой золотой
Свои вены кромсает.
— Тридевять земель –
Это долго ли кратко?
Успеют ли сгладиться
Трупные пятна?
— Не бойся, до свадьбы
Они заживают.
Тридевять земель?
Разве ты успеваешь?
На швейной машинке
Доедешь скорее.
В дороге замёрзнешь –
Земля отогреет.

Мы ходим под Богом,
Крестом осеняя
Тех, кого любим.
А с кем изменяем,
Того осеняем
Осиновым колом.
Мы ходим под Богом,
По двое, по трое
Примерно с таким же
Весёлым настроем,
Как в детстве ходили
В любимую школу.
Мы ходим под Богом,
Пока не придётся
Ходить под себя
И по ходу колоться
Иглой 45-го
С лишним калибра.
Мы ходим под Богом,
С восторгом играя
Любимую роль,
И в помине не знаем,
Что наших фамилий
Не будет в субтитрах.