Warning: mb_substr() expects parameter 2 to be long, string given in /home/slonykk/domains/slonyk.com/public_html/classes/hooks/HookAdminlogs.class.php on line 41 Домовой и студент / Проза / Рожевий Слоник - творчість без рамок

Домовой и студент

В пыльной тишине комнаты прозвенел звонок. Свет едва пробивался через плотную занавесь на окне. Телефон продолжал трезвонить. Небольшой лемур поднял голову и долго смотрел на аппарат зелеными глазищами. Они светились в темноте среди всякого крайне полезного хлама, которым был завален стол. Телефон не умолкал. Огоньки глаз сморгнули, аккуратно переступая между предметами, лемур добрался до аппарата, медленно снял серую трубку, открыл верхний ящик стола и положил её туда. Закрывая ящик, он воровато поглядел на силуэт на кушетке и свернулся вокруг кубика-рубика с недостающим уголком.
Василич, кряхтя, встал, протопал босыми ногами до стола, почесал лемура между ушами.
— Боб, ну я же просил так больше не делать
Лемур проурчал что-то довольное в ответ и снова прикрыл глаза. Трубка вопила в ящике. Василич вздохнул.
— Алло! Алло! Номер 1714, в чем дело? Алло! Вы меня слышите?
— Да
— 1714? В чем дело? Почему не отвечаете?
— Домовые.
— Дааа? Очень смешно. Я весь в восторге. Я хохочу. Так может вас к ним в отдел перевести, а? Там и пошутите. Друг друга со смеху за бороды потягаете? 1714, вы у меня допрыгаетесь – я вас отправлю на весь месяц мост сторожить!
Василич молчал.
— Так. Ну хорошо. У вас на участке снова сбой. И опять в 7 квадрате. Это уже 3ий раз за месяц. Разберитесь сейчас же.
— Прямо сейчас? – Василич без удовольствия покосился на луч утреннего солнца.
— Да, прямо сейчас. И вообще это безобразие нужно прекратить. Столько сигналов за месяц с одного и того же объекта – это недопустимо. Слышите меня? Не-до-пу-сти-мо.
— Хорошо, принял – повесил трубку. Снова вздохнул, посмотрел на лемура. Тот мирно сопел в пузо пыльному Микки-Маусу. Улыбнулся. Машинально похлопал себя по трусам там, где привычно были карманы. Тьфу. Нашел штаны на косоватом стуле, достал коробок и папироску из пачки. Она топорщилась табаком и приветливо захрустела, когда он покрутил её в пальцах. Подошел к окну, приоткрыл занавеску. Чирк. Огонек отразился в стекле и осветил на мгновение лицо, знакомый с детства нос, усы и бороду. Да, ему повезло и борода при нем тоже была с самого детства.

Женя в шестой раз плеснул в лицо холодной водой. Поднял голову и посмотрел на себя в зеркало. Уф. Эта сессия его доконает. Все обещали ему зимой: «Гооорка. Как отметите – дальше все пойдет по накаааатанной».Ага! Сейчас! Эта летняя сессия, кажется, самая сексуальная из всех, что у него были. Вот уже 20 минут шла титаническая борьба со сном. Часы на кухне показывали 05:07 и до начала численных методов мат.физики оставалось 3 с половиной часа. Запомнить все это добро от корки до корки не смогли, кажется, даже самые отпетые заучки их группы. Так что сегодня катаем. Шпоры готовы. Нужно вот только нормально сесть. А значит сейчас нужно вытащить себя на улицу! Женя снова плеснул в лицо водой и пополз на кухню угомонить свистящий чайник.

Уже совсем рассвело. Птицы проснулись и активно обсуждали последние новости. Что-то о футболе. Василича всегда удивляло, почему птицы так интересуются футболом. Но каждый раз с начала лета и до самой осени они активно обсуждали новости: какая команда кого купила, кто кому забил и кто выйдет в премьер лигу. Иногда спорили так, что чириканье было слышно на весь квартал. Воздух еще не нагрелся и приятно обдувал лицо, забирался в бороду. Перебрался через ограду аллеи и тяжело протопал по булыжникам мостовой. Нырнул в маленький переулок. Звук шагов отскакивал от стен. Бородатое лицо, видавшая виды тельняшка, широкие молодежные штаны с карманами. Из них во все стороны торчат отвертки, ключи, всякие проволочки и веревочки. Красные в белую полоску кроссовки и почти новый синий рюкзак «Monte Carlo» за спиной. Вместе они окончательно разрушали какой бы то ни было цельный образ. Подошел к небольшой нише в стене, вынул из кармана отвертку, сковырнул старый раствор между двумя кирпичами, поддел, немного нажал и кирпич выпал тоненькой планочкой, открыв четыре потертые кнопки и небольшой циферблат. Набрал 1714. Стена издала гортанный звук разбуженного бегемота и выдавила наружу электро-щиток. Открыл дверцы, всмотрелся в множество лампочек, проводов, ручек и кнопочек. Копаясь в щитке, он не услышал осторожные шаги, пока к нему не подошли совсем близко.

Хоть и пыльная, листва деревьев в утреннем солнце выглядела приветливо. Воздух прохладный. Птицы о чем-то гомонят, аж заходятся. Вон воробей, похоже, сейчас клюнет другого. Если бы не легкое беспокойство в животе, утро можно было бы назвать даже приятным. Город в такую рань оставался совсем пустым и был как-то особенно красив. До университета дошел довольно быстро. Уже почти прошел мимо небольшого переулка перед корпусом, но что-то заставило его вернуться. Он постоял немного, глядя на ноги «торчащие» из электро-щитка. Кто-то забрался туда по пояс. Женя сделал несколько неуверенных шагов. Потом, стараясь не шуметь, подошел совсем близко. Постоял, слушая доносящееся оттуда сосредоточенное сопение. Кашлянул. Человек дернулся от неожиданного звука, ударился о крышу щитка, приглушенно выругался и, наконец, выбрался наружу. Бородатое, испачканное в пыли лицо. Пыль в бороде лежала сугробами. Низенький, в смешных реперских штанах, старичок отряхивался от пыли и фыркал. Наконец, посмотрел на Женю. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.
— Ну – прервал тишину бородатый – чего хотел?
— эээ … что?
— Чего хотел, я спрашиваю. Кашлял ты тут или нет?
— эм. Ну я мимо шел… на экзамен. И увидел, вы тут … ээ… торчите.
— Сам ты тут торчишь. А я здесь работаю. Шел списывать – иди себе.
Сказал вроде резко, но как-то необидно. Женя замялся.
— Не собираюсь я списывать.
— Ну да… это знания к голове прилили, вот ты и отправился в университет в 5 утра.
— Эм… а что, сейчас 5?…
— Ну да… бородач поглядел на маленькие смешные часы на руке. Они были чем-то основательно замызганы, но он что-то на них все же разглядел.
— 5:17 сейчас.
— А у меня уже 6 – понуро констатировал Женя, поглядев на свои. — Теперь мне тут на час больше сидеть.
— Ты бы, оболтус, поучил что-нибудь для разнообразия. Вот, например второе уравнение струн повтори… вдруг его и спросят?… старичок посмотрел на него как-то с хитринкой.
— А откуда вы знаете про теорию струн? – Женя, казалось, был искренне удивлен.
— Ну я много чего знаю. Потому что в отличии от некоторых, учился хорошо. Теперь он даже заулыбался в свою мохнатую бороду.
В этот момент, щиток хрюкнул, мигнул какой-то лампочкой и вспыхнул.
Старичок чертыхнулся и снова по пояс исчез в его недрах. Огонь быстро унялся и теперь несколько проводков тоскливо тлели. Старичок засопел и продолжил ковырять что-то отверткой. Женя заинтересованно окинул щиток взглядом. Его тут вроде не было раньше.
— А … что вы делаете?
Тот покосился на него через плечо и после некоторой паузы ответил.
— Да вот Лето, понимаешь, поломалось.
— эм. Что?
— Лето, говорю, поломалось. Никак не станет нормально. Все к весне откатывается.
Сказал, будто про пробку на дороге говорил.
— Я не совсем понимаю. Женя пребывал в некоторой растерянности. Бред ведь бредом, но и психом человек не выглядит.
— Ну что непонятного? Вон смотри на то дерево.
Женя обернулся в указанную сторону. Высокое. Листва шелестит на ветру. На глазах, зеленые листья съежились, свернулись и втянулись в появившиеся ниоткуда почки!
Женя оторопело обернулся на старичка.
— Смотри, смотри — весело ответил он и покрутил какую-то ручку. Женина реакция его явно забавляла.
Листья снова появились из почек, расправились и заколыхались на ветру. Продолжая крутить ручку, старичок проделал фокус в обе стороны еще несколько раз.
— Но… но что это такое?
— Да вот и я понять не могу. Так вручную настраивается нормально, а как установишь – все время к весне откатывается.
— Вы что … волшебник? Меньше всего Женя ожидал, что когда-нибудь скажет что-то подобное всерьез. — Ну там… маг..еще кто-то?
— Да какой я тебе маг? – снова говорил как про что-то очевидное. Домовой я. Ну только уличный.
— Что?
— Ну я домовой. Но работаю на улице. Подразделение у меня такое. 7й квадрат. Номер 1714. Вот эта вот халабуда – он обвел рукой корпус его университета – и 3 прилегающие улицы.
Помолчали. Женя в прострации. Домовой ожидая.
— И что? … хорошая работа? Что бы спросить еще Женя так и не придумал.
— Да какой-там. Начальник козел. Техника старье. Деньги копеечные. Как обычно всё, в общем. Бодро и весело. Домовой, видимо, лукавил.
— А как это – к весне откатывается? Что везде снова весна наступает?
— Ну не везде… здесь только. В 7м квадрате. Если б везде – я бы заколебался калибровать всё.
— А люди?…
— Что люди?
— Ну они … эм… знают, что тут весна, а не лето?
— Знают, конечно. Ты что же весну от лета не отличишь? Просто им не кажется, что это неправильно. Старичок снова хитро заулыбался.
— А это на всех действует?
— Ну если особенно внимания не обращать. Вот ты теперь знаешь, что не так – может и заметишь чего. А если мимо по своим делам идти – все в порядке будет.
Женя вскинул голову. Кажется, ему пришла идея. Из тех, что на стотыщмильенов.
— А вам когда нужно работу закончить? – спросил он осторожно.
— Что значит, когда нужно? Я уже и закончил практически. Вон обводку поправить и всё.
— А можно это как-то … отложить?
— Как так отложить? Это ж не бумажку в стол забросить. Парень, мы о Лете говорим.
— Я понимаю, как это важно. Просто если бы можно было это ненадолго задержать. На пару дней всего.
Как любой уважающий себя студент в состоянии сессии, увидев какой-то пусть призрачный намек на возможную шару, Женя уже не мог его упустить. Это если вернуть сейчас универ в весну и оттянуть экзамены аж на целых 2 недели. Да это же горы можно свернуть. Да он всю сессию на «отлично» сдаст. Тут того материала то. За ночь, конечно, не выучить, но две недели — это же совсем другое дело. Задним умом Женя конечно понимал, что, скорее всего, новые 2 недели пройдут так же продуктивно, как и последние 2. То есть совсем не продуктивно. Но была ведь еще и Анечка. Они вот уже второй месяц бросают друг на друга ТАКИЕ взгляды, а времени хотя бы в кино ее пригласить нет просто категорически. В общем, даже старые стены осажденного Иерусалима, не испытывали, наверное, такого натиска, какой ощутил сейчас домовой.
— … А еще у меня ведь любовь, знаете?! Домовой никак не соглашался, и Женя пустил в ход решающий аргумент.
— Там такая девочка – просто конфетка. Ну и она ко мне неровно. А тут эта сессия с потрохами. Ни под окном спеть, ни в кино пригласить. Ну сами понимаете.
— Любовь это серьезно. Домовой посмотрел на Женю насупившись, но глаза продолжали смеяться. В этот момент Жене показалось, что домовой упирался все это время просто для виду – послушать, что тот будет ему плести. И он ринулся в последнюю атаку, которая выручала его уже ни на одном устном экзамене.
— Ну мне нужно, ну просто вот так – и он скрестил на шее руки, изображая собственное удушение – Просто вот так! – и повторил волшебный жест. Это как всегда не подвело и, помолчав немного, домовой сдался.
— Лааадно, сынок. Сделаю я тебе счастье.
— Спасибо, спасибо. Вы меня так выручите.
— Но вообще это не дело. На этом квадрате уже два, два(!) раза за этот месяц неполадки были. Домовой продолжал хитрить. И вообще порядок у нас каков – я тебе дело, ты мне за дело. В общем барыш мне от тебя нужен, малец.
— Деньги?
— Ну какие деньги, в самом деле?… Я тебе домовой или кто?… совсем уже одичали. Подарок мне нужен какой-то. Вещь. Вон книжица, что у тебя в сумке болтается – подойдет думаю.
— Какая книжица?
— Ну какая… известно какая – Основы мат.анализа. Фихтенгольц. Третий том. Домовой знал наверняка.
— А… эта… а откуда…?… да пожалуйста. Женя сам себя оборвал и уже потянулся было в сумку за книжкой, как вдруг засомневался. – Но это же библиотееечная. – аж поморщился. — Мне ее сдавать потом.
— Так, студент. Ты ее по-те-рял… что непонятно? Домовой был серьезен.
— Хорошо. Я понял. По-те-рял – уныло повторил Женя. Но все таки две недели весны не стоят надоевшего Фихтенгольца. Все равно он его ни разу за семестр не открыл.
Женя протянул книгу. Мгновенное копошение и книга исчезла в темном зеве синего рюкзачка. Женя переступил с ноги на ногу.
— … И?
— Что и?
— Ну когда подействует?
— Женечка, ты же не в сказке, дружек. Иди, милый. Все и так уже работает… Старичок ласково улыбнулся и похлопал Женю по плечу.
— … А… имя… откуда…?…
— Иди..иди… мне еще закончить тут надо. Домовой вытолкал Женю из переулка. Сзади пару мгновений было слышно знакомое сопение, но потом разом стихло. Женя обернулся – переулок был пуст. Щитка на стене – как не бывало. Женя моргнул и обнаружил себя стоящим на крыльце корпуса прямо перед дверью. Помотал головой и огляделся. Ничего вокруг не указывало на то, что случившееся было правдой. Вот только в сумке больше не было книги. А на дереве исчезли листья. Женя весело улыбнулся и неторопливо пошел в сторону дома. Спать. Впереди еще целых две недели.

Свет едва пробивался через плотную занавесь на окне. Где-то весело закипал чайник. Поленья в небольшом камине потрескивали. Лемур сидел на окне и маленькими кожаными ручонками собирал пазл. Повсюду горел мягкий желтый свет. Домовой поставил на стол большую чашку с чаем. Уселся, зажег настольную лампу. Неторопливо вынул из рюкзака потрепанный зеленый томик. Довольно кряхтя, он открыл третий том Фихтенгольца. Тот отозвался приятным хрустом страниц. Рядом на столе лежали похожие на него как братья, первые два тома. Ну что поделать, если любовь к матанау так и не прошла после его работы в чуланчике университетской библиотеки. К тому же первые два студента с удовольствием согласились их обменять на первые два «ЧП» в 7ом квадрате. Домовой хлебнул чая и с улыбкой углубился в книгу.

Коментарі (0)

RSS згорнути / розгорнути

Лише зареєстровані та авторизовані користувачі можуть залишати коментарі.